Цитаты, высказывания, афоризмы

Александр Александрович Бестужев — цитаты, высказывания, афоризмы

Цитаты, высказывания, афоризмы

Сердце не слуга, ему не прикажешь! — Зато можно отказать.

Белеет парус одинокий,
Как лебединое крыло,
И грустен путник ясноокий;
У ног колчан, в руках весло.

В беду падают, как в пропастъ, вдруг, но в преступление сходят по ступеням.

Великодушное сердце — лучший вдохновитель разума.

Во мне главный порок — нерешительность выбора: хочется и того, манит и другое, да и вообще я мало изобретателен; лучше могу схватить и развить чужое начало, чем свое.

Воображение — самый злой волшебник.

Вот люди! — сказал он мне тихо… но в двух этих словах было многое. Я понял, что он хотел выразить: как в городах и селах, во всех состояниях и возрастах подобны пороки людские; они равняют бедных и богатых глупостию; различны погремушки, за которыми кидаются они, но ребячество одинаково.

Глубокие чувства редко проявляются именно потому, что они глубоки.

Давно ли волки проповедуют невинность лисиц? Давно ли русские говорят о чести? — Русские всегда ее чувствуют. Вы, германцы, ее пишете на гербах, а мы храним в сердце.

Жизнь, как тлеющая лампада, от дуновения вспыхнула в ней на несколько дней чем-то бывалым.

Изображают вечность змеей, грызущею свой хвост, — точно так же изобразил бы я гнев… он тоже поглощает сам себя; крайности слиты и в нем.

Кто жить советует, всегда красноречив.

Мимоходом сказать, большая часть кавалерии и артиллерии наполеоновской погибла не столько от недостатка в кормах, как от безделицы — от неуменья ковать лошадей на шипы. Бедняги на гладких французских подковах оставались, как раки на мели, на чуть-чуть гладкой дороге, и мы нередко ремонтировались брошенными конями, излечая их гарнцом овса и парою цепких подков.

Не в других, в самих себе должны мы искать точку опоры, если хотим сохранить свою независимость в мнениях, в поступках.

Не знаю, случалось ли вам испытать чувство разлуки с родным берегом на веру зыбкой стихии. Но я испытал его сам; я следил его на людях с высоконравственною организациею и на людях самых необразованных, намозоленных привычкою. Когда почувствуешь, что якорь отделился от земли, мнится, что развязывается узел, крепивший сердце с землёю, что лопается струна этого сердца. Груди становится больно и легко невообразимо!.. Корабль бросается в бег; над головой вьются морские птицы, в голове роятся воспоминания, они одни, гонцы неутомимые, несут вести кораблю о земле, им покинутой, душе — о былом невозвратном. Но тонет и последняя альциона в пучине дали, последняя поминка в душе. Новый мир начинает поглощать её. Тогда-то овладевает человеком грусть неизъяснимая, грусть уже не земная, не земляная, но ещё и не вовсе небесная, словно отклик двух миров, двух существований, развитие бесконечного из почек ограниченного, чувство, не сжимающее, а расширяющее сердце, чувство разъединения с человечеством и слияния с природою. Я уверен, оно есть задаток перехода нашего из времени в вечность, диез из октавы кончины. И неслышно природа своей бальзамическою рукою стирает с сердца глубокие, ноющие рубцы огорчений, вынимает занозы раскаяния, отвевает прочь думы-смутницы. Оно яснеет, хрусталеет, — как будто лучи солнца, отразясь в поверхность океана и пронзая чувства во всех направлениях, передают сердцу свою прозрачность и блеск, обращают его в звезду утреннюю. Тогда душа пьёт волю полною чашею неба, купается в раздолье океана, и человек превращается весь в чистое, безмятежное, святое чувство самозабвения и мироневедения, как младенец, сейчас вынутый из купели и дремлющий на зыби материнской груди, согретый её дыханием, улелеянный её песнью. О, если бы я мог вымолвить у судьбы или обновить до жизни памятью несколько подобных часов!

Ничто так не вредит наблюдениям, как заготовленное наперед понятие о вещах и людях: это сито для сортировки жемчужин пропускает только известной величины и круглоты перлы.

По мне, сердце — настоящий вестминстерский кабинет: оно умеет и выканючить и выторговать и обыграть и выбить.

Признаваться в своих ошибках есть высшее мужество.

Странная вещь: отчего человек печальный любит говорить о себе, между тем как веселый о других толкует?.. Это должно бы быть напротив, ибо рассказы о себе наводят скуку, вместо того чтоб возбуждать участие!

Александр Александрович Бестужев