Цитаты, высказывания, афоризмы

Фридрих Вильгельм Ницше

Цитаты, высказывания, афоризмы

Что вера при известных обстоятельствах делает блаженным, что блаженство из навязчивой идеи ещё не делает истинной идеи, что вера не двигает горами, а скорее нагромождает горы, где их совсем нет, — это в достаточной мере можно выяснить, пройдясь по сумасшедшему дому.

Что говорит твоя совесть? — «Ты должен стать тем, кто ты есть».

Что делать, чтобы взбодрить себя, если ты устал и по горло сыт собою? Один советует отправиться в игорный дом, другой — прильнуть к христианству, третий — полечиться электрическим шоком. Но всего лучше, милый мой меланхолик, есть и будет вот что: много спать, в прямом и переносном смысле слова. Вот и снова доживешь до утра! Весь фокус житейской премудрости в том и состоит, чтобы знать, в какое время на какой лад спать.

Что же касается Аристофана, этого просветляющего и восполняющего гения, ради которого всему эллинству прощается его существование, – при условии, что люди в совершенстве поняли, что именно там нуждается в прощении, в просветлении, – я и не знаю ничего такого, что заставляло меня мечтать о скрытности Платона и его натуре сфинкса больше, нежели тот счастливо сохранившийся petit fait, что под изголовьем его смертного ложа не нашли никакой «Библии», ничего египетского, пифагорейского, платоновского, а нашли Аристофана. Как мог бы даже и Платон вынести жизнь – греческую жизнь, которую он отрицал, – без какого-нибудь Аристофана!

Что же такое в конце концов человеческие истины? — Это — неопровержимые человеческие заблуждения.

Что мне делать с этими обоими юношами! — воскликнул негодующе один философ, который «развращал» юношество так, как некогда развращал его Сократ, — я вовсе не желал бы себе таких учеников. Этот вот не может сказать «нет», а тот всему говорит «и да, и нет». Если они постигнут мое учение, то первый будет слишком страдать, ибо мой образ мыслей требует воинственной души, умения причинять боль, радости отрицания, закаленной кожи — он зачахнет от наружных и внутренних ран. А другой будет из каждой занимающей его вещи гримировать себе посредственность, превращая ее самое в посредственность, — такого ученика желаю я своему врагу!

Что мы делаем, того никогда не понимают, но всегда лишь хвалят и порицают.

Что падает, то нужно ещё толкнуть.

Что сперва требует доказательства, то имеет мало ценности.

Что требует философ от себя прежде всего и в конце концов? Победить в себе своё время, стать безвременным.

Что хорошо? — спрашиваете вы. Хорошо быть храбрым. Предоставьте маленьким девочкам говорить: «быть добрым — вот что мило и в то же время трогательно».

Что человек собою представляет, это начинает открываться тогда, когда ослабевает его талант, — когда он перестаёт показывать то, что он может. Талант — тоже наряд: наряд — тоже способ скрываться.

Чтобы видеть многое, надо научиться не смотреть на себя.

Чтобы жить в одиночестве, надо быть животным или богом, говорит Аристотель. Не хватает третьего случая: надо быть и тем и другим — философом.

Чтобы насладиться произведением прошлого времени, как им наслаждались современники, нужно обладать господствовавшим тогда вкусом, с которым это произведение и боролось.

Чтож тут удивительного! С горбатыми надо говорить по-горбатому.

Чья мысль хоть раз переступала мост, ведущий к мистике, тот не возвращается от туда без мыслей, не отмеченных стигматами.

Щедрость у богатого — часто есть лишь особого рода застенчивость.

Эгоизм есть закон перспективы в ощущениях, по которому ближайшее предстает большим и тяжелым, тогда как по мере удаления все вещи убывают в величине и весе.

Это было, — сказала Память. «Этого не могло быть», — сказала Гордость. И Память сдалась.

Это стоило мне величайших усилий и все еще стоит мне величайших усилий — осознать, что несказанно большее содержание заключается в том, как называются вещи, чем в самих вещах.

Фридрих Вильгельм Ницше