Цитаты, высказывания, афоризмы

Генрих Гейне

Цитаты, высказывания, афоризмы

Моя жена была совершенно права, когда однажды сердито сказала кому-то, кто хвалил меня за ум: «Он только прикидывается умным».

Мудрость существует в единственном числе и имеет точные границы, а глупостей тысячи и все они безграничны.

Музыка образует середину между мыслью и явлением.

Мы боремся не за человеческие права народа, но за божественные права человека.

Мы живем в знаменательную эпоху: тысячелетние соборы сносят, а императорские троны сваливают в чулан.

Мы нежно любили друг друга тогда
И жили при этом мы очень согласно,
И в «мужа с женою» играли всегда,
Однако не дрались, не грызлись напрасно.

Мы шуткам и смеху душой отдавались,
И долго и страстно порой целовались.

Но как-то однажды мы с нею вдвоем
Затеяли «прятки» средь леса большого –
И так умудрились мы спрятаться в нем,
Что, верно, уж век не сойдемся мы снова.

Мы, немцы, поклоняемся только девушке, и только ее воспевают наши поэты; у французов, наоборот, лишь замужняя женщина является предметом любви как в жизни, так и в искусстве.

На свете больше дураков, чем людей…

Над морем, диким полуночным морем
Муж-юноша стоит —
В груди тоска, в уме сомненья, —
И, сумрачный, он вопрошает волны:
«О, разрешите мне загадку жизни,
Мучительно-старинную загадку,
Над коей сотни, тысячи голов —
В египетских, халдейских шапках,
Гиероглифами ушитых,
В чалмах, и митрах, и скуфьях,
И с париками и обритых —
Тьмы бедных человеческих голов
Кружилися, и сохли, и потели, —
Скажите мне, что значит человек?
Откуда он, куда идёт,
И кто живёт над звёздным сводом?»
По-прежнему шумят и ропщут волны,
И дует ветр, и гонит тучи,
И звёзды светят холодно и ясно, —
Глупец стоит — и ждёт ответа!

Наполеон дунул на Пруссию, и Пруссии не стало.

Население Гамбурга с давних времен —
Евреи и христиане.
У них имеется общая страсть —
Придерживать грош в кармане.

Наша земля — это большая проселочная дорога, а мы, люди, — путники.

Не будучи допущены ко всем остальным ремеслам, евреи поневоле стали самыми сметливыми купцами и банкирами. Их заставляли быть богатыми, а потом ненавидели за богатство. В истории прав каждый: прав молот, права и наковальня.

Не быть подчиненным никакому закону — значит быть лишенным самой спасительной защиты, ибо законы должны нас защищать не только от других, но и от себя самих.

Не знаю, что значит такое,
Что скорбью я смущен;
Давно не дает покою
Мне сказка старых времён.

Прохладой сумерки веют,
И Рейна тих простор;
В вечерних лучах алеют
Вершины далеких гор.

Над страшной высотою
Девушка дивной красы
Одеждой горит золотою,
Играет златом косы.

Златым убирает гребнем.
И песню поёт она:
В её чудесном пенье
Тревога затаена.

Пловца на лодочке малой
Дикой тоской полонит;
Забывая подводные скалы,
Он только наверх глядит.

Пловец и лодочка, знаю,
Погибнут среди зыбей;
И всякий так погибает
От песен Лорелей.

Не пугайся, обезьяна!
Я люблю тебя… Я вижу
На твоей блестящей, голой,
Гладкой заднице три цвета:

Чёрный, красный, золотистый!
Эти три любезных цвета
Мне родные, — и я с грустью
Вспомнил знамя Барбароссы.

Недолго, веря лжи твоей,
Я счастьем наслаждался.
Твой образ, как фальшивый сон,
К моей душе прилгался.

Восходит день, уплыл туман,
Исчезла тьма ночная,
И мы покончили с тобой,
Почти не начиная.

Не отвергай! Пусть жар погас,
Возврата нет весне,
Еще полгода потерпи,
Чтоб отгореть и мне.

И пусть любить не в силах ты —
Начнем друзьями жить!
Когда долюблена любовь,
Приходит час дружить.

Немец похож на раба, повинующегося своему господину без помощи веревок, кнута, только по его слову, даже взгляду. Рабство в нем самом, в его душе; хуже материального рабства рабство духовное.

Нет до Страшного суда
Я останусь в шкуре мопса,
Если девушка не снимет
Чар с меня великодушьем.

Только девственница, вовсе
Не знававшая мужчин,
Может мне помочь, исполнив
Следующее условье:

Эта девушка должна
Накануне дня Сильвестра
Ночью Пфицера стихи
Прочитать, не засыпая.

Не сомкнет она очей,
Будет бодрствовать над книгой —
Я вздохну по-человечьи,
Расколдовам и размопсен.

«Ах, — сказал я, — не помочь мне
Вашему освобожденью,
Потому уж, что, во-первых,
Я не девственница вовсе.

Во-вторых, — и это будет
Поважней, — не в состояньи
Пфицера стихи читать я
И при этом не заснуть».

Ни у одного народа вера в бессмертие не была так сильна, как у кельтов; у них можно было занимать деньги, с тем что возвратишь их в ином мире.

Генрих Гейне