Цитаты, высказывания, афоризмы

Ги де Мопассан — цитаты, высказывания, афоризмы

Цитаты, высказывания, афоризмы

За что ухватиться? Кому излить свою скорбь? Во что нам верить? Религии — все до одной — нелепы: их мораль рассчитана на детей, их обещания эгоистичны и чудовищно глупы. Одна лишь смерть несомненна.

Законный поцелуй никогда не может сравниться с поцелуем украдкой.

Замужество — а она уже была замужем два с половиной года — не нарушило той дремоты, в которой живут наивные девушки, дремоты сердца, мыслей и чувств, — для иных женщин этот сон длится до самой смерти.

Здесь все зависит от апломба. Человеку мало-мальски сообразительному легче стать министром, чем столоначальником. Надо уметь производить впечатление, а вовсе не просить.

Знаете, о чем я спрашивал себя, когда ждал вас? — Нет, конечно. — Я спрашивал себя: уж не влюблен ли я в вас? — Влюблены в меня! Да вы с ума сошли! Но она улыбалась, и её улыбка говорила: «Очень мило с вашей стороны, я так этому рада!».

Знаешь, что я тебе скажу, друг мой? Ведь ты и правда имеешь успех у женщин. Надо этим пользоваться. С этим можно далеко пойти. Женщины-то чаще всего и выводят нас в люди.

Значит, все на свете коварны, лживы, двоедушны? И слезы навернулись ей на глаза. Иллюзии свои оплакиваешь порой так же горько, как покойников. Однако она решила притвориться, будто ничего не знает, закрыть свою душу для недолговечных привязанностей, любить только Поля и родителей, а остальных терпеть невозмутимо.

Значит, хочешь, чтобы я к нему сходил? — Вот, вот, сделайте милость. — И что же мне сказать твоему отцу? — Да то же самое, что на проповеди говорите, чтобы мы деньги давали.

Золя — революционер в литературе, то есть яростный враг всего устаревшего.

И в небе я ищу разгадку жизни темной,
Под бледною луной бродя в ночи бездомной.

И вот наконец из области возвышенных теорий любви разговор спустился в цветущий сад благопристойной распущенности.

И впервые убеждалась, что два человека не могут проникнуть в душу, в затаённые мысли друг друга, что они идут рядом, иногда тесно обнявшись, но остаются чужими друг другу и что духовное наше существо скитается одиноким всю жизнь.

И все-таки между ними встало что-то необъяснимое, непобедимое, неуловимое, «почти что ничего», то «почти что ничего», из-за которого при перемене ветра парус уходит все дальше и дальше от берега.

И если бы присутствие людей, среди которых я нахожусь, затянулось, если бы мне пришлось в течение долгого времени не то чтобы выслушивать их разговоры, но хотя бы только слышать их голос, то со мной, несомненно, случилась бы какая-нибудь беда.

И мне казалось, что я проник в его душу, внезапно проник в одну из тех тихих и мучительных драм, которые совершаются в сердцах честных, в сердцах благородных, в сердцах безупречных, в тех замкнутых и непроницаемых сердцах, каких не знает никто, даже те, кто стал их безмолвной и покорной жертвой.

И он спросил Христиану: — Вы любите музыку? — Очень. — А меня она мучает. Когда я слушаю любимую вещь, то первые же звуки как будто срывают с меня кожу, вся она тает, растворяется, словно и нет ее на моем теле; все мои мышцы, все нервы обнажены и беззащитны под натиском музыки. Право же, оркестр играет на моих обнаженных нервах, и они вздрагивают, трепещут, отзываясь на каждую ноту. Я воспринимаю музыку не только слухом, я ощущаю ее всем телом, и оно вибрирует с ног до головы. Музыка!.. Сколько она дает мне наслаждения, вернее — счастья!.. Ничто с ним не может сравниться.

И повсюду она сеяла воспоминания, как бросают семена в землю, те воспоминания, корни которых не вырвешь из сердца до самой смерти. Ей казалось, что она рассеивает по извилинам этих долин крупицы собственного сердца.

И теперь я чувствую смерть во всем, к чему бы я ни прикоснулся. Каждый шаг приближает меня к ней, каждое движение, каждый вздох ускоряет ее отвратительную работу. Дышать, спать, пить, есть, работать, мечтать — все это значит умирать. В конце концов, жить — это тоже значит умирать.

Ибо всегда найдется несколько отчаянных смельчаков, вдохновляемых ненавистью к чужеземцу и готовых умереть за идею.

Ибо ненависть к Чужеземцу искони вооружает горсть Бесстрашных, готовых умереть за Идею.

Ги де Мопассан