Цитаты, высказывания, афоризмы

Луций Анней Сенека — цитаты, высказывания, афоризмы

Цитаты, высказывания, афоризмы

Никто не должен похваляться чужим. Мы хвалим лозу, если она отягощает побеги гроздьями, если гнет подпору к земле весом собственных плодов. Кто предпочтет ей лозу, на которой и ягоды, и листья из золота? Достоинство лозы — плодоносность; так и в человеке следует хвалить лишь то, что от него самого. У такого-то красивая челядь и прекрасный дом, он много сеет и много получает барыша: но все это — не от него самого, а вокруг него. Хвали в нем то, что нельзя ни отнять, ни дать, что принадлежит самому человеку. Ты спросишь, что это? Душа, а в ней — совершенный разум. Ведь человек — разумное существо; значит, для него высшее благо — выполнить то, ради чего он рожден. А что требует от него разум? Ничего трудного: только жить согласно своей природе. Трудно это лишь по причине всеобщего безумия: мы все толкаем друг друга к пороку. Как можно вернуть к здравомыслию тех, кого не удерживает никто, а гонит вперед целая толпа?

Никто не может быть господином над душой другого человека, что не в нашей власти принудить человека поступить разумно. Мы должны при случае и по мере сия стараться склонять людей жить разумно; но успех наших слов зависит не от нас, от нас только зависит самим правильно поступать, и это главное; а праведные дела наши уже сами будут учить людей добру.

Никто не опаздывает прийти туда, откуда никогда не сможет вернуться.

Никто не становится превосходным мужем случайно: добродетели нужно учиться. Наслажденье — вещь и низменная, и ничтожная, не имеющая никакой цены, общая у нас с бессловесными животными, ибо на нее слетаются даже самые малые и презренные твари. Слава и пуста, и непостоянна, она подвижнее ветра. Бедность — зло только для того, кто ее не приемлет. Смерть не есть зло. — Ты спросишь, что она такое? — Единственное, в чем весь род людской равноправен. Суеверие есть самое безумное из заблуждений: оно страшится тех, кого должно любить, и оскорбляет тех, кого чтит. Какая разница отрицать ли богов или бесчестить их?

Никто не удерживал долго жестокую власть.

Никто, кроме него самого не нужен мудрецу не потому, что он хочет жить без друзей, а потому, что может.

Ничто не вечно, немногое долговечно, конец у вещей различный, но все, что имеет начало, имеет и конец.

Ничто так не препятствует здоровью, как частая смена лекарств.

Но если есть в философии что хорошее, так это то, что она не смотрит в родословную. Все, если взглянуть на изначальное происхожденье, ведут род от богов.

Но и очевидное нуждается в том, чтобы его глубже усвоили постоянным размышлением.

Но неужели благо и зло для меня может заключаться в том, что зависит от других людей?

Но чего ради я учился? Нечего бояться, что твой труд пропал даром: ты учился ради самого себя.

Но, хоть мудрец и любит как никто друзей, хотя он ставит их наравне с собой, а часто и выше себя, — все же он будет верить, что все его благо в нем самом, и повторит слова Стильпона, того .самого, на которого нападает в письме Эпикур. Когда родной город Стильпона был захвачен, когда он потерял жену, потерял детей, а сам вышел из охватившего все пожара один, но по-прежнему блаженный, Деметрий, прозванный из-за множества уничтоженных им городов Полиоркетом, спросил его, потерял ли Стильпон что-нибудь, и тот ответил: «Все мое благо со мною!» Вот человек смелый и решительный! Он победил даже победившего врага. Он сказал: «Я ничего не потерял», — и заставил того сомневаться в собственной победе. «Все мое со мной» — со мной справедливость, добродетель, разумность, сама способность не считать благом то, что можно отнять.

Ночь проявляет наши проблемы, а не скрывает их.

Нужно возвести вокруг несокрушимую стену философии, которую фортуна, сколько бы ни била осадными орудиями, не возьмет никогда.

Нужно жить для другого, если хочешь жить для себя.

Нужно избавиться от жажды жизни и заучить одно: безразлично, когда случится с тобою то, что все равно когда-нибудь случится. В жизни важно благо, а не долгий век; и нередко в том и благо, что он короток.

Нужно подготовить себя к смерти прежде, чем к жизни. У жизни всего есть вдоволь, но мы жадны к тому, что ее поддерживает: нам кажется и всегда будет казаться, будто чего-то не хватает.

О том, что придется делать, мы думаем, да и то редко, а о сделанном и не думаем, — хотя как раз прошлое подает советы на будущее!

Обнимай ребенка или друга, и сам думай: ты завтра уедешь или умрешь и мы не увидимся больше.

Луций Анней Сенека