Цитаты, высказывания, афоризмы

Венедикт Васильевич Ерофеев — цитаты, высказывания, афоризмы

Цитаты, высказывания, афоризмы

Это — женщина, у которой до сегодняшнего дня грудь стискивали только предчувствия. Это — женщина, у которой никто до меня даже пульса не щупал.

Это напоминает ночное сидение на вокзале. Т.е. ты очнулся — тебе уже 33 года, задремал, снова очнулся — тебе 48, опять задремал — и уже не проснулся.

Это только в военное время можно шутить со смертью, а в мирное время со смертью не шутят. Трибунал. Именем народа боцман Михалыч, ядерный маньяк в буденовке и сторожевой пес Пентагона, приговаривается к пожизненному повешению. И к условному заключению во все крепости России разом!

Я — человек относительно нравственный!

Я был так смешон и горек, что всем старушкам, что на меня смотрели, давали нюхать капли и хлороформ.

Я ведь как Жанна д’Арк. Та тоже — нет, чтобы коров пасти и жать хлеба — так она села на лошадь и поскакала в Орлеан, на свою попу приключений искать.

Я восторженно приветствую любое отклонение от нормально человеческого! Но я не могу понять, почему отдаётся предпочтение «возвышению», если «верх» и «низ» — однородные отклонения от общечеловеческого уровня! К тому же возвышение — временно! А быть «ниже» — по свидетельству физических законов — гораздо более устойчиво!

Я вот, к примеру, пью так просто! Нравится просто пить! Вот и пью!

Я вслед этой женщине посмотрел с отвращением. В особенности на белые чулки безо всякого шва; шов бы меня смирил, может быть, разгрузил бы душу и совесть…

Я живу только прошлым… и все, чем я в данный момент существую, только в будущем может быть пережито мною…

Я не знал, что есть на свете такая боль, и скрючился от муки, густая, красная буква «ю» распласталась у меня в глазах и задрожала. И с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду.

Я не понимаю, чего все жалуются на плохую жизнь! И ещё говорят, что поэтому и пьют, что у них плохая жизнь! Я, например, думаю, что, наоборот, от хорошей жизни все и валяют дурака! Будь у них мало хлеба, так они бы не стали напиваться до дурости, а потом друг другу бить морды!

Я ничего не отрицаю, хоть и сознаю, что отрицать все — и заодно отрицать нигилизм — чрезвычайно увлекательно и не требует мозговой изощренности!

Я очень люблю читать! В мире столько прекрасных книг! Я, например, пью месяц, пью другой, а потом возьму и прочитаю какую-нибудь книжку, и так хороша покажется мне эта книжка, и так дурен кажусь я сам себе, что я совсем расстраиваюсь и не могу читать, бросаю книжку и начинаю пить, пью месяц, пью другой, а потом…

Я пил из горлышка, запрокинув голову как пианист, и с сознанием величия того, что еще только начинается и чему еще предстоит быть.

Я смело могу занимать произраильскую позицию, Кувейт и Бахрейн не обрекут меня на нефтяной голод, — зачем мне нефть?

Я стремился за ними мыслью, но как только устремлялся — сердце останавливалось в испуге. Помыслы — были, но не было намерений. Когда же являлись намерения — помыслы исчезали, и хотя я устремлялся за ними сердцем, в испуге останавливалась мысль.

Я тоже хочу Тургенева и выпить…

Я уважаю природу, было бы некрасиво возвращать природе ее дары…

Я, например, был в Италии, там на русского человека никакого внимания. Они только поют и рисуют. Один, допустим, стоит и поет. А другой рядом с ним сидит и рисует того, кто поет. А третий — поодаль — поет про того, кто рисует… И так от этого грустно! А они нашей грусти — не понимают…

Венедикт Васильевич Ерофеев